ПОЛЮС ВЕЧНОЙ АБСТИНЕНЦИИ
 




Аккредитация    Запомнить
       
Главное Меню
 
Взгляд назад
Дарт Вейдер в Питере
 
Рекомендовано
Электропочта
 
Уголок Статиста

Tiom
Оценка: 9.67 Распечатать текст

Изабель Альенде - Рот жабы

То были суровые времена на юге. На юге не просто этой страны, а всего мира. Там времена года поменялись местами, и зима приходит не на рождество как у просвещенных народов, а просто посреди года, как это бывает у варваров.

 

Камень, ковыль и лед, обширные равнины, что у самой Огненной Земли рассыпаются горстью островов, заснеженные острые вершины горной цепи, там вдали, на горизонте. От начала времен здесь царит тишина, изредка нарушаемая подземными вздохами ледников, медленно сползающих в море. Это суровые места, населенные грубоватыми людьми. К началу века там не было ничего, чем могли бы поживиться англичане, зато они обладали концессиями на разведение овец. За несколько лет животных стало так много, что издали они казались облаками, застывшими у самой земли. Овцы уничтожили всю зелень и вытоптали последние алтари, оставшиеся от индейских культов. В том самом месте Эрмелинда и зарабатывала на жизнь придуманными играми. Посреди степи, напоминая позабытый кем-то торт, возвышалось головное здание Скотоводческой Компании. Бессмысленный газон, окружавший его, был тщетной попыткой защититься от каверзного климата, предпринятой супругой администратора. Так и не смирившись с жизнью вне сердца Британской Империи, она продолжала надевать вечернее платье, чтобы поужинать вдвоем с мужем, флегматичным джентльменом, закосневшим в высокомерии архаичных традиций. Пеоны креолы жили в бараках, в лагере поодаль, отделенные от хозяев колючим кустарником и дикими розами, тщетно пытавшимися провести границу в необъятности пампы и создать для иностранцев иллюзию мягкого английского лужка.

 

Под надзором охранников от управления, страдающие от холода, месяцами не евшие домашней пищи, предоставленные сами себе подобно скоту, рабочие выживали кто как мог. Вечерами кто-нибудь брал в руки гитару, и по округе разносились звуки слезливых песен. И так им не хватало любви, что даже камень пламени, который повар добавлял в пищу, дабы притушить желания тела и зов воспоминаний, не спасал от любовных томлений, и пеоны сходились с овцами и даже тюленихами, когда те приближались к берегу и удавалось их поймать. У этих животных было большое вымя, словно груди матери и сильно страждущий мужчина снимая с них кожу, когда они еще были живыми, теплыми, трепещущими, просто закрывал глаза и представлял что обнимает красотку. Несмотря на все эти неудобства, работники развлекались куда лучше чем их хозяева, благодаря запретным играм Эрмелинды. Она была единственной молодой женщиной на всем пространстве этой земли, помимо англичанки. А та - лишь пересекала круг розовых кустов, чтобы пострелять зайцев из ружья, и когда такое случалось, то не удавалось разглядеть даже вуаль ее шляпки, этому мешала адская пылища и лай гончих псов.

 

Эрмелинда же, напротив, была женщиной близкой и настоящей. В ее венах бурлила смесь бесстрашия и готовности веселиться. Она несла утешение, выбрав свое единственное и настоящее призвание. Ей нравились почти все мужчины в целом и многие в частности. Она царствовала среди них словно пчелиная матка. Она любила в них запах работы и желания, хриплый голос, двухдневную щетину, сильное тело и в то же время такую уязвимость в их ладонях, любила их бравый вид и наивное сердце. Знавала обманчивое мужество и чрезмерную слабость своих клиентов, но никогда не пользовалась этим, наоборот, сожалела о том и о другом. Ее смелой натуре не чужда была и материнская нежность, и частенько можно было увидеть ее ночью штопающей чью-то рубаху, готовящей курицу для какого-нибудь больного рабочего или пишущей письма для далеких невест. Жизнь ее протекала на тюфяке, набитом шерстью, флейтами и гобоями насвистывал ветер сквозь дырявую оцинковку крыши. У нее было крепкое тело, чистая кожа, она с удовольствием смеялась и в избытке обладала всем тем, чего не могли предложить забитые овцы или бедная тюлениха, лишенная кожи. Она становилась вдохновенной и озорной подругой в каждый миг ласки, сколь бы краток он ни был. Слава о ее стройных и крепких, как у породистого скакуна, ногах, неувядающем от любовных игр бюсте пролетела шесть сотен километров по полям и лугам провинции. Из самых отдаленных мест приезжали ее почитатели чтобы провести с ней хоть немного времени. Каждую пятницу, в бешеном галопе забыв обо всем, гости прибывали из пределов столь дальних, что скакуны, все в мыле, валились с ног.

 

Хозяева англичане запрещали употребление спиртного, но Эрмелинда условилась о подпольной перегонке самогона, который, оживляя дух и разрушая печень ее гостей, служил также для того чтобы зажигать лампады в часы утех. Игрища начинались после третьей стопки ликера, когда было практически невозможно сфокусировать взгляд или обострить восприятие.

 

Эрмелинда открыла способ получать заведомую выгоду не прибегая к жульничеству. Помимо игр в карты и кости, было много других, и всегда ее персона была единственной наградой. Проигравшие отдавали ей  свои деньги, оказавшиеся в выигрыше поступали также и, безо всяких уловок и прелюдий, обретали право насладиться пусть лишь краткими минутами в ее компании. И не из-за того что ей не доставало радушия, она просто не располагала временем чтобы уделить всем должное внимание. Участники игры "Слепая Курица" сбрасывали штаны, оставаясь в жилетах, шапках и ботах на подкладке из кожи ягненка чтобы защититься от антарктической стужи, высвистывавшей через щели между досками. Эрмелинда завязывала им глаза, и начиналась погоня. Временами поднимался такой гвалт, что смех и возгласы, рассекая ночь, долетали за розовые кусты и были слышны англичанам. А те, оставаясь безучастными, притворялись что это всего лишь завывания ветра в пампе, и продолжали чопорно пить свою последнюю чашку цейлонского чая на сон грядущий. Первый, кто касался рукой Эрмелинды - ликующе  кукарекал и славил свою удачу, сжимая Эрмелинду в объятиях. "Качели" отличались от остальных игр. Женщина усаживалась на дощечку, подвязанную к потолку на двух веревках. Вызывая быстрые взгляды мужчин, она крутила ногами, и все могли увидеть что под желтыми нижними юбками ничего не надето. Игрокам, выстроенным в ряд, давалась единственная попытка заполучить ее. И тот, кому удавалось желаемое - оказывался схваченным между ляжек красавицы. Путаясь в нижних юбках, он балансировал, стирая колени, и наконец взмывал в небеса. Но мало кому это удавалось, и большинство барахталось на полу под хохот остальных.

 

В игре под названием "Жаба" можно было потерять месячный заработок за пятнадцать минут. Эрмелинда проводила мелом черту на полу. В четырех шагах от черты она рисовала большой круг, в котором  устраивалась, распахнув колени, и ноги ее золотились в свете спиртовых лампад. И вот появлялся темный кусочек в центре ее тела, раскрывшийся словно плод, подобно рту жабы. Воздух в комнате становился жарким и плотным. Все игроки выстраивались за чертой и бросали монеты, пытаясь попасть в цель. Некоторые из них были настолько искусны, что могли стреножить мчащееся от страха животное, метнув два боло, связанные между  собой веревкой. Но Эрмелинда обладала неподражаемой манерой выгибаться всем телом и могла изменить направление полета монеты в самый последний момент. Монеты упавшие внутри круга начерченного мелом принадлежали женщине. Если монета пролетала в дверь, то приносила своему владельцу сокровище султана - два часа за ширмой наедине с Эрмелиндой, в совершенном восторге искать утешения от прошлых невзгод и грезить райскими наслаждениями. Рассказывали, те кому довелось провести эти два драгоценных часа, что Эрмелинда знала древние секреты любви, она могла подвести человека к порогу его собственной смерти и возвратить обратно познавшим мудрость.

 

До того дня как появился Пабло, астурианец, немногие выигрывали эту пару волшебных часов, хотя некоторые наслаждались чем-то подобным, но не за несколько сентимов, а за половину зарплаты. На тот момент Эрмелинда смогла кое-что скопить, но идея вернуться к более размеренной жизни еще не приходила ей в голову. Она получала большое удовольствие от своей работы и чувствовала гордость за эти проблески счастья, что могла предложить пеонам. Пабло был тощий малый, с костями цыпленка и детскими ладошками, но внешний облик полностью противоречил невероятной твердости его характера. Рядом с роскошной и жизнерадостной Эрмелиндой он казался просто вспыльчивым пронырой, но тех, кто видел появление Пабло и думал что может отпускать шуточки в его адрес, ожидал неприятный сюрприз. Маленький чужак отреагировал как гадюка на первый же вызов, готовый биться с каждым кто станет у него на пути. Ссора потухла, не разгоревшись, первое правило Эрмелинды гласило - никаких драк под крышей ее дома. Единожды заявив о себе, Пабло успокоился. Он говорил решительно и слегка мрачновато, был немногословен и его испанское прошлое осталось неизвестным. Пабло покинул родину, спасаясь от полиции и жил контрабандой, перевозимой ущельями Анд. Смуглокожий одиночка и задира, он высмеивал климат, овец и англичан. Он не принимал ничью сторону, не обременял себя ни любовью, ни долгами, но молодость его прошла, и одиночество укреплялось в его костях. Иногда, просыпаясь с рассветом на заледенелом полу,  закутавшись в черный кастильский плед и с седлом в изголовье, он чувствовал боль в каждом кусочке своего тела. Но болели не затекшие мышцы, то была боль накопленных горестей и запустения. Он был сыт по горло скитаниями подобно волку, но и домашнее умиротворение его не вдохновляло. В этих местах он очутился, услышав байку, что на краю света есть женщина, способная изменить направление ветра, и захотел увидеть ее собственными глазами. Огромное расстояние и опасности пути не смогли его заставить отступиться. Когда, наконец, он вошел в погребок и оказался рядом с Эрмелиндой, стоит руку протянуть, то увидел, что она была отлита из такого же прочного металла, как и он сам и решил что после путешествия столь долгого не стоит и продолжать жить без нее. Он устроился в углу комнаты, осторожно наблюдая за ней и прикидывая свои возможности.

 

Обладая луженым нутром, астурианец проглотил несколько стопок ликера Эрмелинды, при этом глаза его оставались ясными. Он не стал раздеваться ни для игры "Ла Ронда де Сан Мигель", ни для "Мандандирундирун-дан", ни для других состязаний, что показались ему слишком уж детскими, но к исходу ночи, когда наступил кульминационный момент "Жабы", он стряхнул хмельные путы и присоединился к кучке мужчин в очереди у круга, нарисованного мелом. Эрмелинда показалась ему прекрасной и дикой словно горная львица. Он почувствовал как будоражащий инстинкт охотника и смутная боль неприкаянности, донимавшая его кости в течение всего пути, превратились в радостное предчувствие. Увидел эти ноги, обутые в полуботинки, чулки на подтяжках, приспущенные ниже колен, длинные кости и напряженные мускулы этих золотых ног в порханье желтых нижних юбок, и осознал что у него была лишь одна попытка завоевать ее. Он занял позицию. Не трогаясь с места и балансируя телом, нашел самую ось своего бытия и взглядом клинка парализовал женщину на месте, заставив ее отказаться от своих трюков. А может, в тот раз все произошло не так, это она выбрала его среди прочих, чтобы одарить, дав в награду себя. Пабло, примериваясь взглядом, выпустил из груди весь воздух и, после нескольких мгновений абсолютной концентрации, метнул монету. Все увидели как она, совершив превосходную дугу, вошла точно в предназначенное место. Салютом рукоплесканий и свистами зависти был отмечен этот подвиг. Невозмутимый, контрабандист ослабил пояс, сделал три долгих шага навстречу, взял женщину за руку и поднял ее на ноги, готовый за два отмеренных часа доказать ей что и она уже не сможет себя представить без него. Он вышел, почти волоча ее за собой, оставив прочих поглядывать на часы в промежутках между стопками. Но вот прошло призовое время, однако, ни Эрмелинда, ни чужак не появились. Минуло три часа, четыре, вся ночь; рассвело, и прозвучали колокола управления, созывающие на работу, а дверь так и не открывалась.

 

К полудню любовники вышли из комнаты. Пабло, ни с кем не встречаясь взглядом, направился седлать своего коня, еще одного для Эрмелинды и мула для перевозки багажа. Женщина была одета в дорожные брюки и куртку, к поясу была привязана полная монет парусиновая сумка. В ее глазах появилось новое выражение. Оба, без лишней суеты, пристроили пожитки на спинах животных, взобрались в седло и отправились в путь. Эрмелинда послала неясный знак прощания своим удрученным воздыхателям и поспешила за Пабло, астурианцем, по оголенным степям, не оглядываясь назад. Она  никогда больше не вернулась.

 

И настолько сильным было уныние, вызванное отъездом Эрмелинды, что для развлечения своих работников Скотоводческая Компания  установила качели, закупила дротики и стрелы для стрельбы в цель и выписала из Лондона огромную жабу из раскрашенного фаянса с открытым ртом, дабы пеоны совершенствовались в меткости, бросая туда монеты. Но прежде чем воцарилось всеобщее безразличие, эти игрушки украсили террасу управления, где англичане продолжали пользоваться ими, чтобы побороть скуку с наступлением вечера.

 

Данный перевод является интелектуальной собственностью Tiom.

По вопросам издания этого и остальных рассказов из книги "Cuentos de Eva Luna" Изабель Альенде обращатся на e-mail сайта.



КАМЕНТЫ

Атэншен! Постить каменты могут только зарегенные!
Чтобы оставлять каменты – пройди аккредитацию или авторизуйся!

***

Charlie [Незареген]
Ахуительный рассказ
25.1.2005 21:01:38

***

Сушок [Незареген]
отлично идёт под косой.
Чё-чё, патсаны стойте!мои переводы тоже собственность! по вопросам издания зайти на вахту спросить Дениса!гыгыгыгы

25.1.2005 21:22:26

***

Tiom [Незареген]
Сушок молодец!
жжот ) это уже от Charlie

25.1.2005 21:31:00

***

Madd Dexus [Незареген]
Афтар, ну ты исчо чонить вроде Мастера и Маргариты напешы. Пиздец, пойду типерь спать после такова чтива нахъ.
26.1.2005 00:08:59

***

les [Незареген]
Про юг. Я карту смотрела, оказывается, Воронеж существенно южнее моего автограда.

*Сушок
Конечно, собственность! Это я как человек, защитивший диплом по теме «Международная охрана авторских прав» говорю.
Вот то, что я плохо понимала то, о чем писала, это уже другой вопрос.

26.1.2005 10:00:06

***

les [Незареген]
Помнится, на форуме кто-то спрашивал, какие игры можно организовать на новогодней вечеринке. Вот, пожалуйста! Не совсем своевременно, но тем не менее.
26.1.2005 10:01:51

***

штурм [Незареген]
роспечатал, щас почетайу
26.1.2005 11:16:34

***

Ризла [Незареген]
Понравилось - слов нет!
26.1.2005 15:21:17

***

штурм [Незареген]
Пабло - хуле там... виртуос бля!

26.1.2005 16:14:39

***

Dobry [Незареген]
*Tiom
Достойный перевод!
Пабло астурианец - ловкач )))

26.1.2005 17:18:14

***

oisif [Незареген]
откуда изабель альенде знает пабло? цэ ж мой знакомой парубок!
крутой рассказ. сохранила себе. буду перечитвать.
переводчику

24.12.2005 12:24:40

Наши Проекты

The Неподарки

Музло не для детей! Встречаюцца слова ХУЙ,ПЕСДА,ИБАЦЦО

Неспешный песдёж обо всём и ни о чём

Неспешный песдёж обо всём и ни о чём.

Отдел Рекламы

Internet Map

 
 
Опросник
В данный момент спросить нечего. Есть идея?

Отправить!
©2004-2012 Редакция журнала не несет ответственности за публикуемые на сайте материалы.
Хостинг: udaff.com
Тех.Потдержка: Профорг